Я открыл дверь своим ключом - звонок у нас с прошлой зимы работал через раз - и сразу понял: что-то не так. Свет в прихожей горел, а Олиной обуви не было. Ни туфель, ни сапог, ни кроссовок, которые она вечно бросала посреди коридора. Только мои кроссовки на полке, Костины кеды и Настины сандалии ровным рядком. Я снял ботинки, поставил их к остальным и ещё подумал: прибралась, что ли? Потом прошёл на кухню, поставил пакет с продуктами на стол и только тогда увидел записку. Листок из её блокнота, вырванный неровно...