— Я не понимаю, почему ты делаешь из этого трагедию. Мы же семья, Света. Она просто маленький, травмированный ребёнок, от которого отказалась родная мать. Неужели в тебе нет ни капли женского сострадания? Андрей стоял посреди моей прихожей, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким разочарованием, будто я только что призналась в совершении тяжкого преступления. Из-за его спины выглядывала семилетняя Милана. Её огромные голубые глаза были наполнены слезами, нижняя губа мелко дрожала, а тонкие ручки крепко вцепились в рукав отца...