— Никому ты со своими прицепами не нужна! Слышишь?! Сгниешь в своей однушке, кошек заведешь! Да я… да я благодетель твой был, дура! Дверь захлопнулась с такой силой, что со стены в прихожей слетел пластиковый рожок для обуви. В наступившей тишине этот сухой стук прозвучал как выстрел стартового пистолета. Алина стояла посреди коридора, все еще сжимая в руке кухонное полотенце. На кухне свистел чайник, но у нее не было сил повернуться. Слова Кости еще висели в воздухе — тяжелые, липкие, пахнущие дешевым драматизмом и дорогим парфюмом, который она сама же подарила ему на тридцатилетие...