— Слышь, мать, ты там скоро? Жрать охота, сил нет, — голос Виталика из комнаты доносился глухо, перебиваемый бубнежом телевизора. Там какой-то очередной комик в блестящем пиджаке шутил про тещу. Надежда замерла с ножом в руке. На доске лежала горка нарезанной вареной моркови. Оранжевые кубики, липкие, сладковатые. Она смотрела на них и не могла вспомнить, для какого салата они предназначались. Для «Оливье»? Или для «Мимозы»? Или это вообще лишнее? В голове гудело, как в трансформаторной будке. Тридцать первое декабря...