— Ты вообще в своём уме? Ленин голос сорвался резко, без подготовки, как если бы внутри что-то давно копилось и вдруг лопнуло. Вилка в её пальцах дрогнула, звякнула о край тарелки и бессильно легла на клеёнку с мелкими ромашками — эту клеёнку они купили ещё в первый год брака, «на время», а время, как водится, растянулось. Стас замер. Сидел, наклонившись над тарелкой, с этим своим вечным выражением человека, который искренне не понимает, за что на него кричат. Котлета в вилке выглядела жалко и неуместно, как плохой аргумент в серьёзном разговоре...