Лариса сидела в кресле, поджав под себя ноги, и пялилась в стену, на которой плясали блики от уличного фонаря, пробивающиеся сквозь мокрые ветки липы за окном. В квартире было тихо. Два года она жила в этой тишине, два года вдыхала воздух, не отравленный чужим присутствием, и каждая клетка её тела помнила ту внезапную, почти неприличную лёгкость, которая накрыла её в первое утро после развода. Проснулась она тогда, по привычке сжавшись в комок на своей половине кровати, готовая к тому, что сейчас надо будет вставать, варить кофе, слушать недовольное бурчание из ванной...