Всё кругом было новое. Мир изменился в три дня и три ночи. Обострились очертания домов, церквей, улочек. Люди надели холодные ритуальные улыбки. Мир перестал быть прежним. Внутри Жигулёва стало тихо и проникновенно легко. Лихорадка вытравила всё лишнее – тяжёлое, страстное, томительное. Из автобуса он смотрел, как люди открывают рты и выпускают пар из слов, тот стремительно вздымается кверху, потом плавно оседает конденсатом на землю. Смотрел безучастно, как мультфильм с хорошо знакомыми картинками...