Семён сидел на могиле двух женщин. Холодная земля тянула тепло из ног, но ему было всё равно. Он готов был сидеть так вечность — лишь бы быть рядом с ними. Тишина кладбища давила, но она была роднее, чем голоса живых. — Папа, ты опять здесь. Пойдём домой, простудишься. Посмотри, дождь собирается. Пойдём, пойдём. Голос дочери резанул по сердцу — не болью, а виной. Он снова заставил её волноваться. Снова. Как будто мало она пережила. Семён поднял глаза на небо: серое, низкое, готовое разрыдаться...