Лариса Дмитриевна нарезала привезённую мной буженину с таким видом, будто лично выращивала поросенка, кормила его трюфелями и ночами не спала у коптильни. Ломтики падали на тарелку тонкие, прозрачные, словно папиросная бумага. — Ирочка, ты бы отошла от стола, — тянущим тоном пропела свекровь, ловко шлепнув меня по руке, потянувшейся за огурцом. — Гости ещё не сели, а ты уже кусочничаешь. Некрасиво. У нас в семье принято терпеть. Я опешила. «У нас в семье» принято было пахать. Я только что отстояла...