Ночью, когда все в избе спали, как убитые, Марьяна осторожно встала, оделась, сунула ноги в валенки, латанные-перелатанные, в которых на улицу стыдно выйти. Надела полушубок, в котором ещё пришла в этот дом, платок, который сама вязала ещё в девичестве. Подвязалась простой верёвкой, рукавички тоже сама вязала ещё в родительском доме. Ничего чужого не хотела брать из этого дома, ставшего вдруг чужим и постылым. Осторожно приоткрыла дверь и вышла в сени, где на глаза попался тяжёлый нож, «бабий топор», как называли его в деревнях...