Будильник звонил в четыре сорок пять. Не потому, что так далеко ехать. А потому, что Рита привыкла пить первую чашку в тишине, когда за окном ещё темно и город молчит. Она сидела на табуретке у подоконника, грела ладони о горячие стенки и слушала, как гудят трубы в стене. Двенадцать лет одно и то же. Кофе растворимый, две ложки без сахара, окно приоткрыто на ширину ладони. Потом зубы, волосы в низкий пучок, белый халат на вешалке у двери. В коридоре общежития ещё спали. Рита шла тихо, ступая по линолеуму так, чтобы не скрипнуть...