В прихожей было душно. Не от жары — батареи Евгений перекрыл еще утром, — а от присутствия этого человека. Валерий Павлович топтался на коврике, не спеша уходить. Он держал руку Антонины в своих пухлых, теплых ладонях дольше, чем полагалось приличиями, и заглядывал в глаза с такой вселенской скорбью, что хотелось зажмуриться. — Тонечка, душа моя, вы же понимаете, — голос его тек, как густой сироп. — Мы на финишной прямой. Вот-вот. Буквально за углом. — За углом? — переспросила она. Голос сел. — Именно...