Кеша заговорил в среду утром, ровно в шесть двенадцать. Ольга это запомнила, потому что будильник ещё не звонил, а из кухни уже неслось бодрое «Доброе утро, красавица!» на весь коридор. Она тогда засмеялась в подушку, натянула халат и пошла к клетке, где жако топтался на жёрдочке, наклонив голову, будто ждал аплодисментов. Вадим не засмеялся. Он вообще редко смеялся по утрам, а в тот день просто сел на табуретку, посмотрел на попугая долгим тяжёлым взглядом и сказал: «Ольга, я так больше не могу»...