Эти слова не падали, как камни, и не били, как пощёчина. Они легли между нами ровно, буднично, будто он говорил о чём-то совершенно обыденном: «Я научился совмещать стирку и глажку» или «Я наконец разобрался, как готовить омлет». И от этой будничности становилось по-настоящему страшно. Я сидела на кухне, где ещё утром мы пили кофе. Я — с кружкой, на которой было выведено «Лучшей жене», он — с обычной чёрной, без надписей, потому что «надписи отвлекают». Теперь эта кружка казалась насмешкой. Как и...