— Либо ты моешь посуду за всеми гостями молча, либо выметаешься на улицу в чём мать родила! — прошипел Вадим прямо в заплаканное ухо Веры. Его пальцы впились ей в предплечье чуть выше локтя — расчетливо, с внутренней стороны, где тонкая кожа моментально нальется синяком, но ни одна живая душа из гостиной этого не увидит под рукавом кремового домашнего кардигана. От Вадима несло дорогим коньяком, сырокопченой колбасой и тем особым, удушливым запахом безнаказанности, который Вера научилась безошибочно распознавать за четыре года их образцово-показательного брака...