– Машина оформлена на маму, – сказал Тимур и поправил цепочку на шее. – Так что можешь даже не заикаться. Я стояла у плиты с лопаткой в руке. Котлеты шипели на сковороде. Двадцать два года я жарила ему котлеты. Каждое воскресенье, по четыре штуки, с чесноком, как он любит. – Когда переоформил? – спросила я. – Какая разница. Давно. Мама рада была. Ей же удобнее – страховка дешевле. Он врал. Я это видела по подбородку – он всегда потирал его, когда говорил неправду. И сейчас потирал. Двадцать два года – достаточно, чтобы выучить каждый жест...

Ключ не повернулся. Марина попробовала ещё раз, надавила плечом на дверь и почувствовала, как металл даже не дрогнул. Глеб стоял позади с двумя чемоданами и спящей Полиной на руках. Девочка обхватила его шею, и голова её моталась при каждом движении. – Что там? – спросил он тихо, чтобы не разбудить дочь. – Замок другой. Она провела пальцем по скважине. Новая, блестящая, с острыми краями. Их старый замок был матовый, с царапиной от того случая, когда Тёма пытался открыть дверь отвёрткой. – В смысле другой? – В прямом...