На подоконнике стояли три банки. Не двенадцать, не двадцать, не тридцать — именно три. С самодельными крышками из пергамента, перевязанными бечёвкой. Смородиновое, судя по цвету — тёмное, почти чёрное. Наташа смотрела на эти банки минуту. Потом ещё одну. За семь месяцев работы на чужой земле, за сотни километров в оба конца, за мозоли на ладонях и за спину, которая теперь ныла каждое утро, — ей полагалось три банки варенья. — Это... наша доля? — спросила она тихо. Свекровь — Галина Фёдоровна, дама...