Отказавшись от наследства мать полгода просила у меня деньги, пока я не проследила за ней и не узнала всю правду
– Лариса, мне нужно восемьдесят тысяч. Голос матери был ровный, будто она просила соль через стол. И эта ровность пугала меня больше, чем сама сумма. – Мам, я в марте давала шестьдесят. В трубке повисла пауза. Я слышала, как у неё на кухне капает кран – тот самый, который отец чинил сто раз, и сто раз бесполезно. Я смотрела в окно. За окном был ноябрь, серый и тяжёлый, как старое одеяло. – Я отдам. Когда смогу. Она всегда так говорила. И никогда не отдавала. Я положила телефон экраном вниз, как будто этим могла заглушить её голос внутри головы...