— Мамины кастрюли тоже будем делить пополам? — спросил Михаил, когда старший брат вытащил из кухонного шкафа большую эмалированную гусятницу. — Ты себе крышку заберёшь, а мне дно оставишь? Андрей поставил гусятницу на стол и посмотрел на брата. С похорон прошло девять дней, а разговаривали они так, будто снова стали школьниками и мать сейчас выйдет из комнаты, одёрнет обоих и заставит сесть обедать. Только теперь одёргивать было некому. На плите стоял холодный чайник, возле окна висело полотенце,...