«Значит, так. Мясо по-французски, три салата, канапе эти на шпажках, как ты умеешь. И уйдёшь к Свете», – Геннадий стоял посреди кухни и загибал пальцы, как на утренней планёрке перед подчинёнными. Марина поставила чашку на стол. Медленно. Аккуратно. Как будто чашка была гранатой. «В смысле – уйду?» «В прямом. У меня юбилей, Марин. Полвека. Придут серьёзные люди. Партнёры, коллеги. Не хочу, чтобы гости видели тебя в таком виде». «В каком это – в таком?» Геннадий поморщился, будто объяснял очевидное...