Звук рвущейся плотной бумаги похож на хруст суставов. Сухой, резкий, тошнотворный. Я смотрела на свои руки, которые только что держали ручку чемодана, а теперь безвольно висели вдоль тела. — Куда собралась? — Тамара Николаевна не кричала. Она говорила тем особенным, вибрирующим шёпотом, от которого у нашего кота шерсть вставала дыбом. — Думаешь, самая умная? В её руках были две половинки моей жизни. Тёмно-красная обложка, страницы с пропиской, штамп о браке, фотография, где я на пять лет моложе и на целую жизнь наивнее...