— Ты, Маринушка, себя совсем не бережёшь, всё работаешь и работаешь, — прозвучал от порога глуховатый, но по-матерински тёплый голос бабы Нюры, которая зябко куталась в пуховый платок. — На улице-то метель разыгралась, свету белого не видать, а ты мне целебный отвар принесла сквозь такие сугробы. — Так ведь надо, Анна Ильинична, кто же к вам в такую непогоду пойдёт? — Марина мягко улыбнулась, собирая свои медицинские инструменты в потёртую сумку. — Вы пейте настой, как я говорила, чтобы хворь отступила...