Гаврила и Клавдия поженились в ту эпоху, когда молодость была не пороком, а единственным капиталом. Они были так бедны, что могли позволить себе только любовь, и этой любви было так много, что она не помещалась в их крошечной комнате в коммуналке и вываливалась в коридор, где пахло щами и общей раковиной. — Гаврила, — говорила Клавдия, глядя на него глазами, полными неземного восторга, — ты гений. Ты просто гений, у тебя профиль, как у декабриста. — А у тебя, — отвечал Гаврила, который в те годы еще носил нелепые пушистые усы, — глаза, как у той актрисы из немого кино...