Пушок скользил вдоль связанных банок по стеллажам тихо, как тень. Мягкие лапы делали своё дело привычно и азартно. Его глаза были огромными и ловили хоть малейший отблеск серого света из‑за складок чёрной шторы — из сумрака осеннего предрассветного неба этого промозгло‑мокрого города, куда его привезли, оторвав от матери и братишек с сестрёнками, от верного старого огромного пса Барклая и старухи с дедухой‑охотником, который на него ругался, когда ему удавалось урвать сливок из банки в дровяном сарае‑сторожке рядом с милой бурёнкой Сметанной...