— Я... я беременна. Слова вырвались прежде, чем я успела подумать. Они повисли в воздухе, смешиваясь с запахом дешёвого зелёного чая и приторного одеколона Сергея Ивановича. Я смотрела на них. На своих арендодателей. На своих работодателей. На людей, которые последние три года называли меня «доченькой». Наталья Петровна медленно, слишком медленно поставила чашку. Фарфор звякнул о блюдце, как похоронный колокол. Её лицо, обычно мягкое и улыбчивое, сейчас напоминало маску — холодную, застывшую, чужую...