В доме было чисто и бедно. На стене висело деревянное распятие и фотография молодого человека в конфедератке. Поляк перехватил взгляд Бурмакина и сказал, что это сын, убитый в тридцать девятом под Млавой. Потом поставил на стол кринку молока, хлеб и кусок сала, сходил в сени и вернулся с календарем. Календарь был прошлогодний, отрывной, с картинками святых. На обороте последних листков был нарисован план лагеря химическим карандашом, аккуратно, с промерами шагами. Бараки, вышки, ворота, кирпичный завод за оградой, домик Абвера с отдельной проволокой и герань в окне...