— Не реви, Ир, не на похоронах, — сказал Анатолий и поставил рюмку. — Серьёзный разговор есть. Николай Петрович сидел во главе стола, в том самом кресле, где восемь месяцев назад сидел его сын. Теперь сына не было, а кресло осталось, и в нём — он, старик в чистой рубашке, которую Ирина с утра погладила ему сама. Помянуть собрались не к дате — Толик настоял. «Папа, надо по-семейному». Собрались. Кутья, блины, компот из сухофруктов в графине, который ещё Лида покупала, покойная жена. Графин Николай Петрович узнал и отвёл глаза...