25 июля 1980 года. Москва задыхается от олимпийской жары. По улицам снуют иностранцы, телевидение показывает соревнования, а в квартире на Малой Грузинской, 28, в 4 часа 10 минут утра останавливается сердце человека, которого знала вся страна — но о смерти которого страна узнает лишь из трёх строчек в «Вечерней Москве». Владимиру Семёновичу Высоцкому было 42 года. А на столе — или рядом со столом, или в ящике, или в кармане халата (свидетельства расходятся) — лежала тетрадь. Последняя. Та самая, о которой спорят уже больше четырёх десятилетий...