Я ввалился в подвал, поскальзываясь на замшелых ступенях, и захлопнул за собой люк. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах плясали багровые пятна. Руки дрожали так, что я едва удерживал тяжелый засов — проржавевшую железную полосу, которую дядя приварил к петлям, словно знал, что однажды здесь придется запираться от гостей, от которых не спасает обычный замок. — Ну давай, — прохрипел я, загоняя засов в пазы. — Давай, тварь. Дом содрогнулся. Где-то наверху, в сенях, с мерзким хрустом лопнула половица...