Я думала, что самое страшное уже случилось. Что страшнее процедуры “прощания” не бывает: когда в зале пахнет мокрой шерстью чужих пальто и чем-то сладким, как будто кто-то пролил компот на горе; когда люди шепчут “держись” так, будто держаться — это кнопка на лифте; когда ты киваешь, киваешь, киваешь, а внутри уже не ты, а пустой стакан. Мама умерла тихо. Даже слишком. Как человек, который всю жизнь боялся кому-то помешать — и в последний раз тоже. После похорон я вернулась в её квартиру одна. Невыносимо пустую...