Тётя Галя делила дедову избу карандашом на обороте квитанции за свет. Гости с девятин уже разошлись. На столе остывали блины, у края стояла дедова рюмка, накрытая куском чёрного хлеба: на девятый день её никто не трогает. Эмма Фёдоровна, соседка через дорогу, домывала у печки тарелки и гремела ими старательно, чтобы было понятно, что она не слушает. Дядя Слава курил в сенях, приоткрыв дверь на крыльцо, и холодный сентябрьский воздух тянулся по ногам. — Изба, участок, баня, сарай, — тётя Галя ставила под каждым словом галочку...