Он щёлкнул кнопкой — и стекло со свистом поползло вниз, впуская внутрь салона ночь. Прохладную, тяжёлую, насквозь пропитанную запахом мокрого асфальта и этой особой, щемящей свежестью, которая бывает только после дождя. Воздух ударил в лицо, влажный и резкий. На приборной панели электронные цифры холодно светились: 01:30. Половина второго. «Засиделся», — промелькнула мысль, тупая и знакомая. Он потянул за воротник рубашки, и от ткани пахнуло сладковатой, тяжёлой волной. Духи Евы. Настойчивые, густые, с привкусом дорогого алкоголя и чего-то чужого...

Май в этом году выдался неприлично жарким. Моя дача — мой «Тихий уголок» — утопала в цветущих пионах. Их тяжелые, нежно-розовые шапки источали такой густой аромат, что кружилась голова. Я стояла на веранде, вдыхая этот запах счастья, и не знала, что через час воздух здесь пропитается ядом человеческой алчности. Подъехавший к воротам серебристый внедорожник нарушил идиллию. Из машины вышла чета Белоцерковских — мои сваты. Игорь Петрович, вечно надутый, как индюк, в дорогом льняном пиджаке, и Тамара, чьи губы всегда были сжаты в узкую полоску, будто она только что лизнула лимон...