На мебельном складе я доказывал кладовщику, что никакую Анну Громову не знаю. Я стоял у окошка выдачи и не понимал, что происходит. Человек за стеклом смотрел на меня с недоумением, а я повторял, что приехал за стеллажом для дочери и имя у нее другое. И тут из телефона, по громкой связи, её голос: «Пап, всё правильно. Это мой заказ. Я теперь Анна». Я отошёл в сторону, чтобы не мешать другим. На экране светилось «Римма» с её фотографией, это точно она, моя дочь. Но она сказала — Анна. И я не знал, что это значит...