Кротов не договорил, но Завитушкин понял. Он всё понял. Он всегда всё понимал, когда дело касалось измерений, границ и ответственности. А здесь даже мерить не надо было. Ветер дул с его участка, трава горела у него, искра его. Вся вина точно его. Завитушкин почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Не рулетка оборвалась, та висела у него на поясе, целехонькая. Оборвалось что-то другое, там, глубоко, где-то между сердцем и аортой. Он сел на перевернутую тачку, схватился за левую руку и открыл рот, чтобы вздохнуть...