Тихо. Самое главное, что осознала Мария к началу мая, прожив в доме Петра почти месяц, было это простое, всеобъемлющее слово. Тихо. Не та гнетущая, настороженная тишина первых дней, когда каждый скрип половицы казался опасностью. А ровное, спокойное, живое молчание хорошо отлаженного хозяйства. Петр почти не разговаривал с ней. То есть говорил, конечно, но только по делу: «Соль кончилась», «Телят пора от коров отсаживать», «Завтра будем доставать картошку из погреба». Ничего лишнего. Ни расспросов, ни нравоучений, ни пьяных монологов...