Истинное начало фильма Роберта Родригеса «Гонщики» находится не в титрах и не в первом кадре. Оно сокрыто в том самом пра-звуке, в том до-словесном гуле, который предшествует всякому оформленному бытию. Ибо прежде чем стать образом, «Гонщики» стали звуком — ревом перегруженного мотора, искаженным гитарным аккордом, свинцовой тяжестью надвигающегося рока. Этот звук не иллюстрирует действие; он и есть само действие в его чистой, дорефлексивной потенции. Он есть та стихия, из которой, по учению неоплатоников, эманирует весь последующий кинематографический космос...