После таких откровений Людмила вдруг почувствовала себя маленьким ребёнком, брошенным посреди людной улицы. От этого ощущения ей стало не по себе. С каким бы удовольствием она сейчас оказалась дома, и даже мать не смогла бы испортить ей настроение. В сложившейся ситуации Пономарёвой ничего не оставалось, как спуститься с Дюшей вниз и начать изображать его подругу. На улице быстро стемнело, но на смену дневному свету на огромной территории загородной усадьбы зажглись сотни тысяч огоньков. Там переливалось и горело буквально всё! Трёхэтажный особняк был опутан сверкающими нитями...