Тамара Григорьевна поставила чашку на стол с таким звуком, будто подписывала приговор. — Мальчик совершенно распущен, — произнесла она, не глядя на Ирину. — В его возрасте я бы такого не позволила. Артём сидел в углу дивана, уткнувшись в ноутбук, и делал вид, что не слышит. Ирина знала этот его приём — так он прятался, когда было больно. Она сама научила его так прятаться. Теперь ей было стыдно за эту науку. Олег кивнул, не отрываясь от телефона. — Мам права. Надо строже. Ирина промолчала. Уже третий день она молчала, и каждое своё молчание ощущала как маленькое предательство сына...