Когда мы сегодня слышим слово «бабка», в голове возникает образ женщины лет семидесяти. А вот дворник из гоголевской «Шинели» спокойно называет старухой «лет сорока». Толстой идёт ещё дальше, описывая «княгиню-старуху 36 лет». Всё дело в том, что в крестьянском мире XIX века срок человеческой жизни был иным, а биологические и социальные часы тикали гораздо быстрее. Старость здесь была не столько возрастом, сколько чётким социальным статусом, который наступал сразу после выполнения главного земного предназначения...