Запах лекарств и старой бумаги прочно въелся в стены квартиры на Малой Бронной. Для Марины этот запах стал запахом её собственной жизни. Последние пять лет она не помнила себя другой: вне вечного дежурства у постели матери, вне графиков приема таблеток и бесконечного протирания пыли. Елена Петровна уходила долго, величественно и мучительно. Она была женщиной старой закалки — бывшая актриса, сохранившая до последнего дня горделивую посадку головы и привычку отдавать распоряжения тоном, не терпящим возражений...