В российском кино есть странный парадокс: зритель легко верит худощавому актёру в образе богатыря, но редко — настоящему крупному человеку, если он вдруг оказывается умным, ироничным и уязвимым. Станислав Дужников с самого начала ломал эту логику. Его тело не умещалось в привычный формат «героя», а характер — в готовые типажи. И именно поэтому он оказался так нужен экрану. Он никогда не был актёром, которого «делали». Ни студийные продюсеры, ни журнальные обложки, ни аккуратные PR-биографии не стояли за его спиной...