Муж говорил вполголоса, но в коридоре было тихо, и фраза долетела отчётливо, как камень, брошенный в стекло. Я замерла у двери спальни с его рубашкой в руках. Ткань ещё хранила тепло утюга, пахла кондиционером. «Моей жене об этом знать не нужно». Не «Лене», не «супруге». Жене. Словно я — функция, графа в анкете. За дверью послышался смех — короткий, мужской. Не тот, каким Олег смеялся дома. Здесь был другой регистр: ниже, свободнее. Так смеются с теми, перед кем не нужно держать лицо. Я отступила на шаг...