Чужой чемодан стоял посреди прихожей так уверенно, будто жил здесь всегда. Юля поставила сумку на пол и застыла. Коричневый, с потёртыми углами, перетянутый ремнём. На вешалке поверх её лёгкого плаща висело чужое тяжёлое пальто с вытертым меховым воротником. В воздухе плыл запах тушёной капусты и ландышевых духов, а в этой квартире так не пахло никогда. Из кухни доносились голоса. Один из них Юля узнала бы среди тысячи. Восемь лет этот голос учил её правильно солить суп и вовремя звонить маме. — Да не терзайся ты, Раечка, — говорила Нина Аркадьевна, звеня крышкой кастрюли...