Третья лавка стояла у самой стены, под жёлтой лампой, что мигала каждые несколько секунд, будто и ей было невмоготу гореть в этот вечер. Лена опустилась на неё медленно, потому что быстро уже ничего не получалось. Под пальто, накрест перевязанным шарфом, спали три свёртка — Маша, Соня и Ваня, восьми месяцев, тёплые, как три маленькие печки, прижатые к её рёбрам. На вокзале пахло мокрым каменным полом, дёгтем шпал и подгоревшими пирожками из ларька. От двери тянуло морозом, и каждый раз, когда кто-то входил, белый пар плыл по залу, оседая на спинах скамеек...