Осознавая, что жара не отступит до самого вечера, я прислонился спиной к шершавому стволу дерева и прикрыл глаза, пытаясь спрятаться от палящих лучей. Сколько еще придется скитаться по этой чаще в поисках хоть какой-то еды — бог весть. Надо двигаться вглубь, туда, где заросли гуще, а добыча богаче, в надежде, что больше не придется жевать листья. От дикого утомления обоняние полностью отключилось, а тело болезненно реагировало на солнце каждой клеточкой. Любое движение воздуха приносило лишь новые мучения, воспаленная кожа горела и чесалась...