Поводок висел на крючке в прихожей уже полтора года. Коричневая кожа потрескалась, карабин покрылся зеленоватым налётом. Геннадий Петрович каждое утро проходил мимо, задевал плечом стену, и поводок чуть покачивался. Как маятник, который никто не заводит. Восемь часов. Хлеб, аптека, сквер. Маршрут не менялся со дня похорон Тамары. Она тоже ходила этой дорогой, только с Шариком на том самом поводке, и соседи махали ей из окон. А теперь Шарика нет. И Тамары нет. И никто не машет. Маршрут остался, как борозда от колеса в размокшей глине, куда ногу ставишь просто по привычке...