Мокрая, серая от въевшейся кухонной копоти и хлорки тряпка с глухим шлепком прилипла к идеальной завивке Галины Сергеевны. На секунду в коридоре повисла такая звенящая тишина, что стало слышно, как на кухне методично капает кран. Свекровь замерла с вытянутой рукой, на которой белела тонкая трикотажная перчатка — ровно такая, в каких музейные смотрители трогают старинные фолианты. Только кончик ее указательного пальца был испачкан тонкой полоской пыли с верхнего наличника двери. — Ты... что сделала?...