— Ты для меня теперь никто, мышь серая, освободи квартиру! — заявил муж Лизе. Слова прозвучали не просто громко, они ударили наотмашь, словно тяжелая пощечина. Андрей стоял посреди просторной, светлой гостиной, которую Лиза долгими годами с любовью обустраивала, и смотрел на нее с нескрываемым раздражением. Его лицо, когда-то казавшееся ей самым родным и близким на всем белом свете, сейчас исказила злая усмешка. Лиза замерла, прижимая к груди стопку свежевыглаженных рубашек. Тех самых рубашек, над...