Дождь, гнавший Марфу от родных запертых ворот, к ночи сменился колючим, злым снегом. Она шла по разъезженному большаку до тех пор, пока ноги не отказались повиноваться, а тяжелый узелок с серебряными целковыми не натер на груди багровый синяк. В тот вечер, найдя приют в холодных сенях придорожного трактира в соседнем уезде, она впервые не плакала. Свинцовая пустота, сковавшая сердце у порога проданного братом дома, выплавилась в упрямую, жесткую решимость. Вы читаете продолжение рассказа Запертая калитка: как брат отплатил сестре за 20 лет каторги...