Тридцать лет я звонил Рите в девять вечера и спрашивал: «Ты дома?» — а если не дозванивался, открывал в телефоне карту и смотрел, как её синяя точка ползёт по Садовой. Той зимой я перестал звонить. Смотреть — нет. А весной она впервые написала мне сама: «выезжаю». Между этими двумя вечерами были ночная остановка, её экран с моей точкой и чужой точильный круг. Я прихожу с хлебозавода к шести, ужинаю один, и её тарелка до вечера стоит под крышкой, на самом маленьком огне, чтобы дотянуло до её десяти...